Июльский полдень

Июльский полдень
— Не засыпай! Не засыпай! – слышу свой голос сквозь сон.
Если усну, опять будет кошмар. Меньше всего на свете я хочу видеть безвыходные лабиринты, природные катаклизмы, авиакатастрофы, обожжённые конечности, бесконечные дороги. Не убежать, не закрыть глаза, не свернуть. Каждый такой сон рассказывает мне о том, что скоро случится беда и, что самое страшное, с кем-то из близких. Ещё никого не удалось спасти…больше не могу их терять. Дело в том, пока я пыталась разгадать тайны своих сновидений, систематизировать увиденное, распознать образы — жизнь человека обрывалась. Теперь я — онейрофоб. Так называют людей, которые испытывают страх перед собственными снами. Порой просто напивалась в стельку, чтобы от увиденного уходящей ночью не оставалось и тени воспоминаний. Меньше знаешь — крепче спишь.

Помогало через раз. Конечно не каждый сон был вещим, но каждый из них нёс частичку неминуемого будущего. Как будто кто-то следил за тем, кого я всячески оберегала. Облучал нас ощутимой дозой счастья, после которой один из нас умирал. И это всегда не я. А вот тех, кто был мне противен по ряду причин, тех, кого я так старательно избегала, этот кто-то приводил в мою жизнь надолго, связывал узами, разорвать которые было сложно.
Я потеряла надежду. Мне стал безразличен этот мир, и все текущие законы в нём казались смешными и жестокими. Зачем мучиться, бороться, рвать себя на части, следовать добрым намерениям, если тебя топтали, осуждали, осмеивали? Близких тебе людей пользовали из-за доброты их характера, а потом ты ещё и терял их дважды: однажды во сне и ещё раз в реальной, чертовски несправедливой, жизни!

Это был жаркий июльский полдень. После очередной бессонной ночи, проведённой за наблюдением небесных светил, я отправилась в своё любимое место немного порисовать. Кто-то пел: «у каждого из нас на свете есть места, куда приходим мы на миг уединиться», и я с ним полностью согласна. У меня тоже было такое место на берегу реки — обычной городской реки, но необычное такое место. Ивы у реки — дело привычное, но мои плакучие по мере роста так спели ветви, будто две руки застыли в крепком рукопожатии и приглашали в такой дружеской атмосфере отдохнуть. Как только наступала весна, и молодая зелень выбиралась из своих убежищ, я брала блокнот, карандаши, термос с ароматным кофе и шла к своему памятнику дружбы. Здесь всегда было безлюдно, тихо и спокойно: развалины старого дома в метрах трёхсот, ржавая водосточная труба и ни одного бара, где можно выпить и послушать музыку. Это был мой дворец — рухнувшие надежды стали похожи именно на эти развалины. В компании ветвистых я делала зарисовки той жизни, в которой все мои потери не имели места. Я населяла её любимыми героями из книг, мультфильмов, мифическими образами и конечно, ушедшими близкими людьми и их друзьями. Здесь были все, кто мне очень дорог, и всё, что уютно устроилось в моей памяти. На одном листе могли сосуществовать вымышленный и настоящий миры в полной гармонии. И все мои последующее рисунки были продолжением предыдущих, складываясь в одну бесконечную книгу.

В тот июльский день я снова отправилась воскрешать свои мечты, давать реальные очертания надеждам. Знойное солнце, занявшее свои самые пекущие позиции, не щадило мою невыспавшуюся голову.

— Какое кофе! – ругала я себя, выйдя из дома. — Куплю по пути что-нибудь невероятно холодное и побольше!

На этот раз я решила рисовать не карандашами, а красками и в любимом походном чемодане уместила настоящее богатство художника: наборы акварельных красок, масел и гуаши, а также разного типа бумагу и кисти, эскизы и готовые рисунки.

Сухой ветерок пробежал по лицу, как только я открыла дверь на улицу. Это была окраина города. Здесь энергетика была другой, нежели в центре, и до моего тайного места рукой подать. Вот с магазинами туго. Был только один, но на чём он специализировался так и не поняла, хотя посещала его не раз. Зашла. В дверях послышался тонкий звон колокольчика, я немного замешкалась, потому что звук показался очень знакомым.

— Вам помочь? – послышалось за спиной. Оказывается, я уже минуту стояла и теребила дверь, снова и снова заставляя колокольчик звенеть. Очнувшись от этого гипнотического действа, подарила продавцу свою самую обворожительную улыбку.

– Простите, мне бы воды побольше и похолоднее, – и почему-то добавила, — у вас есть?

— Сегодня невероятно жарко, правда? – улыбнувшись в ответ, ответил продавец, указав на стеллаж с напитками.

— Очень! — согласилась я и жадно приложилась к бутылке.

Выходила в полузабытьи. Знакомые лица то и дело всплывали перед глазами: в каждом немногочисленном встречном я видела то отца, то дедулю… а краем глаза, на крыше одного дома, человека-паука.

— Ха-ха, – сказала я себе, – несмешно! Надо поторопиться, а то пока я дойду до места, того и гляди на драконе захочу полетать.

Чуть не бегом бросилась в дружеские объятья дерева, в тени которого решила немедленно утолить жажду, надеясь, что наваждение пройдёт. Но чем больше я делала глотков, тем сильнее осознавала, что что-то не так. И дело не в силе пекучести солнца, и даже не в моей невыспавшейся голове. Что-то необратимо менялось, я это чувствовала каждой клеткой.

Через мгновение где-то за спиной послышался знакомый звук колокольчика. Обернувшись, я онемела: распалось, казавшееся таким нерушимым, сплетение ивовых веток, и вместо знакомой городской дороги передом мной раскинулось поле. Редкие деревья по обе стороны тихо шелестели в такт неслышной песне ветра. Сухая, потрескавшаяся от зноя дорога, уходила далеко вперёд. И я узнала её — дорога из первого моего рисунка. Я знала, что будет там за горизонтом и, не сомневаясь ни секунды, сделала шаг, крепко сжимая в руке чемодан с моим будущим. Я знала, что дороги обратно не будет. Но также знала, что кто-то подарил мне шанс попробовать всё заново в другой реальности, в реальности, которую я создавала так долго и так тщательно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *